aneitis (aneitis) wrote,
aneitis
aneitis

Category:

Как меняются нравы

Ну в чём-то они не очень меняются ))
Из вчерашнего интервью БК, которого попросили рассказать "your embarrassing school boy secret?" (ну очень в тему к следующему отрывку, даже происходило всё, надо полагать, в той же школе - не в Харроу же он чернилами брызгался!))


Кстати, интересно - в 80-е годы они всё ещё писали чернильными ручками?

Воспоминания о подготовительной школе для мальчиков Brambletye 1967-1971
pentlandpirate
Продолжение: часть 3

Я отчетливо помню ряд из пяти классных комнат, отгороженных друг от друга деревянными створчатыми дверями. Когда мы делали домашнее задание или писали письма по воскресеньям, двери были открыты, чтобы один учитель мог контролировать соблюдение тишины во всех классах. Во время уроков двери были закрыты, мы сидели в классе за партами с литыми металлическими рамами и откидными сиденьями. Чернила регулярно наливались из синего кувшина. Их часто проливали, и школьная форма некоторых мальчиков была в характерных несмываемых пятнах. Чернила также употреблялись в качестве наступательного оружия: их либо разбрызгивали щелчком по перу авторучки [hallo, Benedict!], либо запускали в виде мокрого комка промокательной бумаги в передние ряды. Помню, как-то раз на уроке английского мой одноклассник натянул между большим и указательным пальцами несколько толстых резиновых полос в виде катапульты, поместил туда скатанную в шарик картонку, натянул до упора и выстрелил им в голую шею мальчика, сидевшего прямо перед ним. Через пять минут он решил проделать это снова, но на этот раз его цель немного отклонилась, так что твёрдый шарик отрикошетил от затылка мальчика, с глухим звуком шмякнулся в стену класса над головой мистера Глэнфилда и упал на пол возле его ноги! Разразился страшный скандал, и мне пришлось быстро достать руки из-под крышки парты, где я сооружал самолет Конкорд из наконечника пера, нескольких скрепок и сложенной обложки тетради.
У нас было несколько перерывов в течение дня, чтобы дать выход энергии, покричать ​​и побегать. Это были пяти- или десятиминутные переменки между часовней и уроками, чаем и часовней, подготовкой и постелью, во время утреннего перерыва и после обеда - если вы, конечно, не были младшими.

Зимой и весной мы после обеда переодевались в спортивную форму. Мы играли в футбол только в зимнем триместре и в регби в весеннем триместре. Летом игры начинались после дневного перерыва, и мы всегда играли в крикет.

Играть в футбол и регби в холодную сырую погоду, каждый день, было не особенно приятно. Помимо того что вы получали тяжёлые удары сапогами Хенникер-Хитон, обычно было сыро и холодно. Находится в низшей лиге под судейством полковника Молсворта означало долгий и трудный путь от игрового поля до школы. Я ненавидел его военную точность, которая требовала, чтобы мы играли, пока на его часах не истечёт положенное время, тогда как некоторые из молодых учителей, видя наползающие дождевые тучи, давали свисток раньше. Двести сорок горячих, потных и влажных ботинок снимались и развешивались для просушки в маленьком обувном сарае, который вонял как гигантские подмышки грязных борцов, перед тем как мальчики отправлялись в душ. Отряд полковника Молсворта, возвращавшийся с самого дальнего поля, всегда являлся последним, чтобы найти раздевалку залитой грязной водой, в комьях травы, а на шатких деревянных досках можно было переодеться в сухую одежду, только если бы вы подвесили самого себя на крючки для одежды и стягивали свои носки.

Если было слишком сыро для спортивных игр, мы должны были надевать наши непромокаемые плащи и резиновые сапоги и ходить вверх и вниз по школьной подъездной аллее. Обычно после двух кругов от одного конца до другого нам разрешалось вернуться из-под дождя! Полковник Молсворт кричал "левой, правой, левой, правой... давай, парни!"

Послеобеденный чай заключался в том, что мы подходили друг за другом, чтобы взять бутерброд с мармитом [что-то вроде густого соевого соуса] (по воскресеньям с джемом) и бутылочку молока в треть пинты [около стакана, традиционная школьная порция молока, которая бесплатно полагалась всем британским школьникам]. Это поглощалось в то время как каждый мальчик сидел на отведённом ему шкафчике по окружности главного холла. Каждый день, направляясь на завтрак, мы проходили мимо ящиков с молоком. Летом они стояли на солнце и всё ещё оставались там в 3:30 дня. Иногда достаточно было слегка нажать на крышку бутылки, чтобы она слетела из-за создавшегося давления, и когда это происходило, вы обнаруживали, что верхняя часть молока загустела, свернулась и скисла. Некоторые зажимали горлышко рукой, энергично встряхивали бутылку и разом проглатывали содержимое. Кто-то ставил бутылку на пол и, сидя на шкафчике, "случайно" опрокидывал её. Как правило, это приводило к тому, что ему выделялась ещё одна, которую он должен был выпить!!!




После игр следовало возвращение в класс на уроки, которые продолжались до чаепития. Слишком часто это были безвкусные макароны с сыром - только макароны с сыром на тарелке, которые были ненавистны каждому мальчику. После чего следовала "подготовка" - время для приготовления домашнего задания, когда мы делали свою домашнюю работу, сидя в тишине в классных комнатах; ещё один смотр и служба в часовне, прежде чем мы получали обычно полчаса или около того для игр перед сном. Младшие укладывались в постели в 6:30, мальчики второго года отправлялись туда в 7:00, третьего года - в 7:30. Даже самые старшие мальчики должны были быть в постели в 8:00 вечера!

Суббота была "половинным днём". С утра шли уроки и репетиции воскресной службы (не забудьте про мистера Шарпа), после чего наступало свободное время во второй половине дня. Свободное время можно было проводить по-разному. Там был лодочный пруд. Катер на электродвигателе тогда был редкостью, и не было, конечно, никакого радиоуправления. Большинство лодок были или парусными яхтами, или с заводным механизмом [речь, надо полагать, идёт об игрушках]. Мы могли играть в лапту, запускать модели самолетов, кататься на роликовых коньках, мастерить изделия из дерева или керамики, заниматься обезьяньей вознёй или отправиться в лес. У нас также были марионетки и клуб парового двигателя. Во дворе росли огромные каштаны, поэтому в октябре вся школа была помешана на конских каштанах. Школьные аллеи были обсажены кустами рододендрона, и местами вы могли карабкаться с куста на куст не касаясь земли на протяжении 200 ярдов или около того. Среди этих кустов мальчики сооружали укрытия, как и в заросших папоротником кустах в лесу. У нас были куртки цвета хаки, которые позволяли хорошо замаскироваться, и кроме укрытий мы выкапывали пещеры в песчанике. Эти могло быть опасно, но, несмотря на случавшиеся в них пожары, случайные обрушения потолков и "войны" между различными группами, я не слышал о каких-либо жертвах.

Воскресенье проходило иначе. Вместо уроков у нас была длинная служба в часовне продолжительностью 75 минут. Иногда это время казалось бесконечным, особенно когда на улице светило солнце, но вы не могли расслабиться, потому что жена директора школы, учителя и матроны заполняли скамьи позади вас.

А ещё это был день для писем. Мы должны были писать одно письмо в неделю. Я почти всегда писал своим родителям в Германию. Мои письма были немного однообразными, хотя оценки и имена обычно чередовались на регулярной основе. "Я получил А с минусом по латыни [А - высшая оценка]. Первый состав играл с Эшдаун Хаусом [подготовительная школа, расположенная неподалёку], и мы выиграли 5:2. Второй состав проиграл 2:0. Кромптон и Уоллис-2 подхватили краснуху, и их отправили в лазарет на три дня. Осталось только 62 дня до конца триместра, и я с нетерпением жду встречи с вами (в первый раз за 3 месяца)". Мы должны были брать с собой в школу блок почтовой бумаги в начале каждого триместра. Весь фокус заключался в том, чтобы раздобыть бумагу небольшого формата в широкую линейку, чтобы установленный полковником Молсвортом объём письма в две полные страницы не требовал слишком много слов. Было ли это цензурой или нет, мы должны были передать письмо в начало класса учителю для прочтения, прежде чем получить отметку "готов", которая в воскресенье обычно означала поход в лес.

Для малышни, которой мы были, границы школы означали именно границы. Были зоны, в которые вы никогда не заходили. В лесу был только небольшой заборчик, отмечавший пределы, где нам разрешилось ходить. Там могло быть всего две нити колючей проволоки, но я никогда не пересекал её. Это было, как если бы там была скрытая нацистская сторожевая вышка, с которой готовы были открыть пулемётный огонь в случае нарушения. Границы подъездных дорог были отмечены металлической оградкой с двумя столбиками, которую легко можно было перешагнуть, но, как и мерцающее озеро, за все четыре года, что я там был, то, что находилось снаружи, не было частью моего мира.

Однако было, кажется, два побега за время моего пребывания в школе. Как-то по школе внезапно прошёл слух, что кто-то сбежал, но в дело тут же пошла школьная система пропаганды, и «герой» превратился в мальчика, которого срочно забрали из школы посетить умирающую бабушку.

Я полагаю, что мы мылись два раза в неделю. Мы выстраивались в очередь в ванной комнате с тремя ваннами, в которые мы по очереди запрыгивали. Я не думаю, что вода в ваннах менялась. Матрона мыла нам головы. Каждую неделю у нас был "вечер носков" или "вечер трусов", когда все бросали в большие корзины бельё для стирки. Джемперы, рубашки и брюки стирались реже. Только старшие, и только если они были выше 5 футов ростом [1,52 м], могли носить длинные брюки. По меньшей мере раз в триместр нас взвешивали и измеряли рост. По-видимому, эти детали помогали нашим родителям распознавать нас, когда они видели нас в следующий раз! "Ах да, дорогая, вот этот как раз 4 футов 5 дюймов роста и около 5 стоунов [31,7 кг], как сказано в отчёте Тимоти: это, должно быть, наш сын!"

Я помню несколько "особых" событий. Время от времени нам показывали кино в библиотеке. Если не считать "Остров сокровищ" и "Мантию", они обычно пугали меня, особенно один, в котором безголовые всадники нападали на людей в темноте! Несколько раз я смотрел телевизор. Это было несколько очень простых чёрно-белых передач по физике типа "смотри и учись", и кроме них, единственным, что я видел по телевизору, было размытое серое изображение в прямом эфире нескольких людей, которые впервые ступили на Луну.

У нас побывал какой-то испанский парень с длинными ороговевшими ногтями, который приезжал, чтобы играть на классической гитаре, что казалось чрезвычайно утомительным для нас и для него, и какой-то ковбой, который стрелял по воздушным шарам в главном холле.

Каждый год ставили школьную пьесу. Я был слишком мал, чтобы участвовать в "Оливере". Что было даже хорошо, так как я боялся Билла Сайкса, сыгранного Джонатаном Хьюзом Дe'Aт. Поскольку в школе не было девочек, женские роли должны были исполнять мальчики. Шептались, что один из учителей, по общему мнению, по уши влюбился в Кадикотт-Булла, который играл Нэнси. На этом основании я был весьма рад, что не выглядел слишком привлекательно со светлыми косичками, в розовом платье и в чепце "бу-пип" в роли девушки моряка в "Пиратах Пензанса". Играть черного людоеда в "HMS Pinafore" [название корабля] было гораздо менее сомнительным!

Билл Сайкс - персонаж романа Диккенса "Оливер Твист"; Little Bo Peep - героиня детской песенки, Bo-Peep hood - шляпка в виде капора с большими полями




Окончание следует
Tags: Образование в Британии
Subscribe

  • Кораблики

    У нас сейчас корабли и самолёты, все ликуют и танцуют, и из каждого двора слышно громкое ура, вся столица украсилась флагами. Вчера прогулялась вдоль…

  • "Иван Сусанин"

    В общем, пошли мы с сыном сегодня в Петропавловку, смотреть Сусанина, который теперь снова "Жизнь за царя". Это у нас такая мода пошла,…

  • В этот день два года назад

    Фрэнк всё предлагает вспомнить, "о чём вы писали в этот день" сколько-то лет назад А я тут вспомнила, что в этот день, 8 июня, два года…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments