aneitis (aneitis) wrote,
aneitis
aneitis

Categories:

"Три медведя" как зеркало советского мифа: Ч. 2

"Tolstoy’s “The Three Bears”: the metamorphosis of an English tale into a russian national myth"



Здесь Хеллман переходит к иллюстрациям.

Толстой считал иллюстрации излишними, полагая, что они будут отвлекать внимание от текста, но в советское время сказка стала издаваться с классическими иллюстрациями Юрия Васнецова (1935, 1944 и 1952 гг.)

х

х



х

и Владимира Лебедева (1948 и 1956 гг.). Естественно, что одежда и обстановка на этих иллюстрациях носят выраженные национальные черты.



х

х

Марина Успенская (издание 1973 г.) заменила ели Васнецова и Лебедева на берёзы, дерево с ещё более сильными русскими коннотациями.


х

Даже иллюстрации для книги «Три медведя», опубликованной в США в 1948 году в знаменитой серии «Маленькая золотая книга», имеют русский колорит, несмотря на то, что текст - стандартная английская версия, а не Толстой. Это объясняется тем, что художник-иллюстратор Федор Рожанковский был русским эмигрантом, который естественным образом видел эту сказку как часть своей родной культуры.




В то время, как Толстой придал медведям национальную идентичность, девочку он оставил без имени и истории: анонимный, безликий персонаж, который по неизвестным причинам приходит непонятно откуда и в конце убегает неизвестно куда. Для медведей её истинные намерения остаются неясными, она для них - чужая, отличающаяся от лесных обитателей по своей сути. Когда она вторгается на их территорию, нарушая мирное течение их жизни, она становится угрозой образу жизни и самому существованию русских медведей. В версии Толстого реакция медведей более яростная, чем в оригинале: малыш Мишутка, больше всех пострадавший от наглости пришелицы, даже хочет её укусить. Нет никаких намеков на возможность компромисса или примирения, поскольку разгневанные домовладельцы изгоняют девочку. Добросердечные и мирные по своей природе, они становятся агрессивными, когда их территориальные права ставятся под угрозу. Как и в другом произведении Толстого, «Война и мир», злоумышленник, разоряющий российское достояние и оскверняющий священные места, должен быть изгнан. И подобно охваченному паникой Наполеону, девочка, спасая свою жизнь, бежит без оглядки.

Однако господин Хеллман находит и ещё одно объяснение "такой жестокой реакции медведей". И с этого момента начинается просто песня )

В то время как девочка - представительница человеческого рода, сами медведи - дикие животные, которые с лишь трудом подражают человеческому поведению. Эти примитивные звери живут псевдочеловеческой жизнью, которая чужда их истинной природе. Они носят одежду, сидят на стульях, едят приготовленную пищу из тарелок и спят в кроватях. Они защищают себя от солнца зонтиками, как показано на иллюстрации Васнецова 1935 года. Не довольствуясь традиционным именем медведей - Мишка - они скрывают свою истинную суть под другими человеческими именами.

Приход человека беспощадно разоблачает фальшь жизни медвежьего семейства. Тонкий налёт цивилизации исчезает, как потёмкинская деревня, и их звериная сущность вылезает наружу. Таким образом, победно заключает Хеллман, интерпретация представляется следующей: Россия пытается перенять западную модель развития, подавляя при этом чувство неполноценности. Однако это равновесие крайне неустойчиво, над ним постоянно нависает угроза крушения. Девочка непреднамеренно раскрывает своим вторжением фальшь российского выбора, искусственность их западных претензий.

После этого ошеломительного пассажа господин Хеллман наконец приступает к анализу иллюстраций - столь же глубокому и убедительному, как и его интерпретации толстовского текста ))

По его версии, иллюстраторы сказки также невольно отражают все эти "изменения национального имиджа".
Одно из первых иллюстрированных советских изданий сказки вышло в Одессе в 1925 году. Первые годы становления советского государства - война, голод, разруха - точно отражены в облике трёх медведей на рисунках В. Меля. Сама обложка книги создает напряжённость: могут ли эти измождённые лохматые представители России мобилизовать необходимую силу, чтобы прогнать злоумышленника, беспокоится Хеллман.



На иллюстрациях Васнецова тридцатых годов, после десятилетия стабилизации и возвращения к традиционным ценностям, медведи одеты в жилетки, а ​​мама-медведица в "национальный костюм".



Однако на послевоенных иллюстрациях Лебедева (1948) и более поздних рисунках Успенской (1973) медведи "отказались участвовать в этом унизительном маскараде". После победоносной Второй мировой войны в Советском Союзе зародилась новая национальная гордость и чувство собственного достоинства, принятие того, что считалось подлинной русской идентичностью. Медведи Толстого отвергают роль манекенов для западной публики и сбрасывают ненавистную им теперь одежду. Васнецов следует этой схеме: на иллюстрациях 1935 года все медведи одеты, но в 1944 году единственная одежда - фартук мамы, и, наконец, в 1953, в год смерти Сталина, даже этот кусок ткани отброшен и все три медведя появляются в своём естественном виде.

Безымянный

Ещё одна особенность этих иллюстраций - тенденция оттеснять девочку на обочину. Васнецов удалил её с иллюстрации обложки 1935 года, и Успенская последовала его примеру. Во времена холодной войны Лебедев превратил её в едва заметное белое пятно на заднем плане. На переднем плане мы видим трёх медведей в качестве пограничного патруля, уже не просто символического, но наблюдающего за возможными угрозами извне.



Сравните эту советскую традицию, призывает Хеллман, с обложкой американского издания. Художник Рожанковский - русский, но уже цивилизованный - в смысле, американизированный. На обложке мы видим самый драматический момент сказки: сцену, где медведи обнаруживают незваную гостью в постели медвежонка, но они полностью лишены любых признаков угрозы. Медведи Рожанковского выглядят безобидными плюшевыми мишками, наряженными в кукольную одежду, и это в 1948 году, когда советские иллюстраторы сняли с медведей Толстого последнюю одежду.



Эта советская линия развития может рассматриваться как отражение ксенофобии, особенно возросшей в последние сталинские годы. Детская литература учила детей следить за незнакомцами и иностранцами как возможными нарушителями границ и шпионами. Идеалом был однородный национальный коллектив, не затронутый импульсами из внешнего мира. Только после падения Советского Союза картина изменилась. На постсоветских иллюстрациях семья медведей снова одета, часто в русские народные костюмы, и они охотно позируют с девочкой. Новый поиск национальной идентичности смешивается с желанием проявиться в более привлекательной, цивилизованной форме в глазах других народов. Даже примирение между собственным и иностранным стало возможным. Русификация медведей и их жизненной среды запустила процесс трансформации, который в конечном счёте затронул национальные мифы и русский имидж, удовлетворённо заключает господин Хеллман.



Ну что тут сказать: по части натягивания любых сов на излюбленные глобусы с литературоведами-философами могут потягаться разве что литературоведы-психоаналитики ) Конечно, смешно было бы всерьёз пытаться опровергать эту ахинею, разве что можно заметить: любопытно, что помешало господину Хеллману обнаружить рядом с изданием 1935 года издания 1936-37 гг. с иллюстрациями того же Васнецова, полностью аналогичными "разоблачённой" иллюстрации 1944:



Или издания 1948 и 1959 годов с одетыми "цивилизованными" медведями:

х

А вот издание 1958 года с иллюстрациями Полякова и Сальмана:

х

Я уже не говорю о выборе издания с "раздетыми" иллюстрациями Успенской, при том, что в те же 1970-е, когда ещё ничто не предвещало падения СССР, было полно и "одетых" изданий:



Какая удивительно избирательная слепота, благодаря которой все не вписывающиеся в стройную теорию издания случайно оказались за бортом )

Интересно, как профессор умудрился игнорировать отсутствие разницы с британскими иллюстрациями, на которых медведи точно так же постоянно и бессистемно меняют облик с "дикого" на "цивилизованный" и обратно. И уж совсем забавно выглядят сетования Хеллмана на агрессивность менталитета русских медведей, "исключающую всякий компромисс": медвежонок хочет укусить оккупировавшую его постельку девочку! Господину учёному не мешало бы получше изучить оригинал, где медведи последовательно пытаются сжечь и утопить вторгшуюся к ним старушку, насаживают её на шпиль Сент-Пола или вышвыривают лису из окна, а милую малышку Златовласку в некоторых вариантах сказки попросту съедают, о чём есть упоминание, например, у Памелы Трэверс в её "Мэри Поппинс". Русские медведи на фоне британских выглядят сущими вегетарианцами )

Впрочем, и с британским юмором тягаться трудно:


Tags: Английские истории, Английские сказки, Дело о трёх медведях
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments