aneitis (aneitis) wrote,
aneitis
aneitis

Categories:

Тьюринг в жизни

Обычно не делаю перепосты, но тут не могу не. Ибо вот прямо в точку.
Оригинал в diary tes3m



Ч. 1

Мне очень понравился Камбербэтч в роли Тьюринга. Странно, что так много отзывов, в которых говорится, будто Тьюринг в этом фильме далек от своего исторического прототипа. Это повторяют даже в Википедии на английском, ссылаясь на рецензии, а не на мемуары и биографии. Но по воспоминаниям современников о Тьюринге я представляла его характер и манеру поведения именно так, как их показали в "The Imitation Game". Я приведу несколько цитат из книг о Тьюринге, чтобы стало понятно, почему я так думаю, а перед этим процитирую два типичных отзыва из тех, на которые мне хочется возразить.

Начну с Википедии на английском. Там пишут, что трудности в общении, которые были у Тьюринга, в фильме «преувеличены настолько, что он выглядит обладателем синдрома Аспергера или другого расстройства аутического спектра. Хотя некоторые писатели и исследователи пытались поставить такой ретроспективный диагноз Тьюрингу, и у него действительно был ряд странностей, но особенности в духе синдрома Аспергера, изображенные в фильме – интеллектуальный сноб, не имеющий друзей, не способный работать в коллективе и не понимающий юмора — имеют мало общего с реальным взрослым Тьюрингом, имевшим друзей, считавшимся человеком с чувством юмора и находившимся в хороших рабочих отношениях с коллегами» (перевод отрывка отсюда).

И еще цитата из отечественного критика (который мне в целом понравился, потому что хорошо относится к Тьюрингу), считающего, что «великий ученый заслужил более близкий к реальности портрет»: «Но вот беда – Камбербэтч играет зеркальное отражение реального человека! Его герой – вариация на тему Шерлока Холмса из «Шерлока» и Шелдона из «Теории Большого взрыва». Наглый, самоуверенный, начисто лишенный такта аккуратист без чувства юмора и понимания человеческих отношений, экранный Тюринг явно страдает высокофункциональным аутизмом, и дружить с ним могут лишь особо терпеливые люди вроде мисс Кларк в исполнении Киры Найтли. Реальный же Тюринг был классическим «рассеянным профессором» – обаятельным, смешливым и эксцентричным неряхой (шутка ли, он не всегда носил галстук!). И люди дружили с ним не только потому, что уважали его ум» (отсюда).

А теперь можно объяснить, почему эти портреты "настоящего" Тьюринга мне кажутся более далекими от реальности, чем образ, созданный Камбербэтчем.

В Википедии экранного Тьюринга называют «интеллектуальным снобом», а мне показалось, что в жизни он выглядел им не меньше. По словам одного из биографов Тьюринга, «больше всего он ненавидел общаться с людьми, не такими умными, как он сам» (1). Американец Гарри Хаски, участвовавший в разработке первых компьютеров в Англии, вспоминал в интервью, как его предупредили, что вместе с Тьюрингом будет трудно работать, потому что он на редкость нетерпим (2). Проявлялось это, по словам Хаски, так: «если ему [Тьюрингу] казалось, что вы сделали что-то глупое, он и знать вас не хотел»(2). Хаски со смехом добавил: «Характерно, что он никогда не разговаривал с журналистами»(2).

Старший брат Тьюринга пишет в мемуарах: «Алан не выносил светских бесед или того, что он изволил называть "нудными разговорами"» (3). В Блетчли-парке ему труднее всего давались разговоры со всеми женщинами, кроме Джоан Кларк. Он говорил о них коллегам-мужчинам: "Не знаю, в чем дело — в их образовании, происхождении или в чем-то еще. Но они просто открывают рты, говорят что-то такое банальное, и кажется, будто выпрыгнула лягушка" (4). Возможно, дело было в том, что с Кларк он вместе работал, а о других женщинах в Блетчли-парке судил по их вежливым замечаниям на общие темы. Чтобы избежать этих «нудных разговоров», он «никогда не поднимал глаз, когда шел к столовой в основном здании из небольшого дома, где работал, и убегал, как краб, если кто-нибудь пытался завязать разговор» (5).

Джон Тьюринг вспоминал, как однажды «совершил большую ошибку» (6), пригласив брата на вечеринку: «Алан явился почти на час позже, одетый как бродяга (до хиппи тогда еще не додумались), и исчез через десять минут, не извинившись и ничего не объяснив. Это была молчаливая и, возможно, заслуженная критика нашей легкомысленной жизни. Честно говоря, мне хотелось бы поступить так же, и я очень позавидовал ему, достигшему способа существования, при котором чувства других значат так мало» (6). Джон Тьюринг объяснял такое поведение брата также и «значением, которое он придавал времени — я имею в виду, своему времени» (7). Последнее замечание было вызвано тем, что Алан, хотя и «вел обширную переписку с остальными из дюжины величайших математических светил по всему миру, даже из Японии»(8), не тратил время на письма родным, а также не интересовался, есть ли у них или у знакомых свободное время — например, «мог явиться в любой дом в любой момент дня и ночи с предупреждением или без него» (9).

Но, конечно, не из-за этого Тьюринг считался нелегким в общении человеком. По словам писательницы Лин Ирвин, близкой подруги Тьюринга, «от девяносто девяти людей из ста Алан отгораживался бесцеремонным обращением и манерой подолгу молчать» (10). Один из биографов пишет о Тьюринге: «Подчас он мог быть очень груб. Если он думал, что кто-то слушает его недостаточно внимательно, он просто уходил» (11). Он мог внезапно прервать разговор и в том случае, если его слушали внимательно, однако ему самому собеседник был неинтересен. Джон Гуд, один из коллег Тьюринга по Блетчли-парку, вспоминал, как однажды Тьюринг разговаривал с профессорами из Манчестерского университета, ответственными за вычислительную машину, но, по мнению Гуда и Тьюринга, не разбиравшимися в предмете. Тьюринг вскоре заскучал и тогда «просто повернулся и вышел вон» (12).

Мать Тьюринга в воспоминаниях о сыне не пишет ни о таких случаях, ни о каких-либо его недостатках, отчего, по мнению его брата, в этой книге «чувствуется фальшивая нота» (13). «На мой взгляд, было бы честнее по отношению к Алану и сделало бы его более понятным для тех, кто его не знал, если бы мама упомянула о тех аспектах, которые резко контрастировали с его многочисленными хорошими качествами. Мама дает понять, что его многочисленные странности, отклонения от нормального поведения и все прочее — своего рода последствия его гениальности. Я ничего подобного не думаю. По-моему, все это было порождено чувством незащищенности в детстве, и не только в те ранние дни, у Уордов, но и позже, потому что мама донимала его, изводила придирками. Но это лишь предположение, о котором я предоставляю судить психологам. Поведения Алана я касаюсь лишь в той мере, в какой оно задевало других людей, и оно не было, на мой взгляд, так уж забавно для тех, кто с этим сталкивался» (14). А по словам биографа Брайана Джека Коупленда, «Тьюринг был из тех людей, которые, обычно невольно, вызывают у окружающих сильное раздражение».



Ч. 2

В прошлый раз я писала в основном о тех, кому Тьюринг не нравился, казался резким и холодным, но нужно сказать и о его друзьях. Кажется, лучше всего о том, почему люди хотели дружить с Тьюрингом, написал невролог Джеффри Джефферсон в письме к матери Тьюринга: «Во многих отношениях он был замечательным парнем. Помню, как однажды поздно вечером он приехал ко мне домой поговорить со мной и профессором Дж. З. Янгом, после того как мы были на конференции, организованной здесь на кафедре философии профессором Эмметом. Я волновался из-за него, потому что он, не поев, приехал на велосипеде под дождем в каком-то совершенно неподходящем плаще и без шляпы. После полуночи он собрался ехать домой, пять миль или около того, все под тем же зимним дождем. Он так мало думал о физическом дискомфорте, что, казалось, ни в малейшей степени не понимал, почему мы о нем беспокоимся, и отказался от всякой помощи. Это было так, словно он жил в другом и (несмело добавлю свое впечатление) немного нечеловеческом мире. И все же, я знаю, была в нем некоторая теплота — в частности, по отношению к Вам, потому что он говорил мне об этом во время нескольких часов откровенности между нами незадолго до его смерти. ... Алан, по-моему, вызывал у людей желание помочь ему, защитить его, хотя он, скорее, был обособлен от человеческих отношений. Или, возможно, именно поэтому мы хотели пробиться сквозь барьер. Лично мне он не казался человеком, с которым легко сблизиться» (1).

Это воспоминание хорошо иллюстрирует слова Лин Ирвин о том, что Тьюринг не чувствовал себя дома не только «в тех кругах верхушки среднего класса, к которым принадлежал по рождению» (2), но и среди ученых, и все же академический мир «в ответ порой всем сердцем принимал его», хотя «часто бывал озадачен его отчужденностью» (2). Именно отчужденностью, а не тем, что Тьюринг не всегда носил галстук. В этой среде люди, не всегда носившие галстук, попадались не так уж редко. Cтарший криптоаналитик GC&CS (Правительственной школы кодирования и шифрования) Дилли Нокс, известный чудак, иногда разгуливал по Блетчли-парку в халате (3). А еще один криптоаналитик имел обыкновение купаться обнаженным в декоративном озере перед главным зданием (4).

Мне кажется, в "The Imitation Game" хорошо передано стремление людей, расположенных к Тьюрингу, прорваться сквозь стену его отчужденности. И несправедливо упрекать создателей фильма в том, что они показали только очень немногих из друзей Тьюринга, ведь в фильме мы видим лишь несколько фрагментов его биографии, в основном относящихся ко времени, когда он работал в Блетчли-парке, а также связанных с обучением в частной школе и со следствием. Тем не менее, нам показывают дружбу с Кристофером Моркомом, дружбу с Джоан Кларк, а также то, как отношения с другими коллегами по Блетчли-парку из неприязненных становятся дружескими.

Критики еще возмущались тем, что Тьюринг в фильме «не способен работать в коллективе». О том, как настоящий Тьюринг работал в коллективе, я немного писала в прошлый раз, но стоит привести еще несколько цитат. Брайан Джек Коупленд, попытавшись в начале своей книги охарактеризовать Тьюринга тремя словами, написал: «Юмор... Смелость. Обособленность: он любил работать в одиночку» (5). Хью Себаг-Монтефиоре пишет: «Он [Тьюринг] был замкнутым одиночкой и в работе, и в развлечениях. ... Он признавал, что согласился исследовать военно-морскую Энигму только «потому, что больше никто над этим не работал и я мог заниматься этим один» (6). Себаг-Монтефиоре тут цитирует Хью Александера. Тот, кстати, уточняет, что таким был первоначальный мотив Тьюринга. У Александера в той же работе я нашла любопытное замечание: «В начале войны, возможно, только двое думали, что военно-морскую Энигму можно взломать — Берч, глава секции, занятой немецким флотом, и Тьюринг, один из ведущих кембриджских математиков, вступивший в GC&CS на время войны. Берч думал, что код можно взломать, потому что он должен быть взломан, а Тьюринг думал, что код можно взломать, потому что будет так интересно его взломать» (7).

Брайан Джек Коупленд и многие другие говорят о юморе Тьюринга. Мне он тоже кажется остроумным человеком. Но критики, считающие, что в "The Imitation Game" Тьюринг изображен человеком, не понимающим юмора, не учитывают, что юмор у Тьюринга был своеобразный, как и весь склад его мышления, а в фильме показано, что он не видит ничего смешного в банальных шутках Деннистона и его секретарши и рассказывает, не улыбаясь, анекдот, когда пытается, по совету Джоан, завоевать расположение коллег. Для него и эти шутки, и этот анекдот просто часть светского общения, которое он ненавидит. Вот что биограф пишет об отношении Тьюринга к юмору такого рода: «Ему не нравились светские разговоры и он редко шутил. Если шутил кто-то другой, он улыбался только после того, как видел, что кто-нибудь смеется» (8).

И наконец о расстройствах аутического спектра: насколько мне известно, создатели фильма не заявляли, что хотели показать Тьюринга высокофункциональным аутистом, но даже если они и считают его таким, не понимаю, почему из-за этого их надо обвинять в подражании «Теории большого взрыва» и «Шерлоку». Даже «Теория большого взрыва» появилась только в 2007 г., а гипотеза о легкой форме аутизма у Тьюринга была не нова уже в 2003 г., когда в Irish Journal of Psychological Medicine 20 (1) была напечатана статья О'Коннела и Фицджеральда «Был ли у Алана Тьюринга синдром Аспергера?» (9). Не знаю, когда эта мысль была высказана впервые, но Себаг-Монтефиоре еще в 2000 г. писал: «Один из его [Тьюринга] ближайших помощников предположил, что если бы его обследовали в наши дни, то, возможно, обнаружили бы, что он страдал легкой формой аутизма. Возможно, синдромом Аспергера... Имел ли или не имел Тьюринг синдром Аспергера, у него, безусловно, было много его признаков» (10).

Все цитаты на английском и источники по цифрам в оригинальных постах.



И ещё от автора из комментариев:

Тьюринг просто не умеет и не хочет подлаживаться под окружающих, даже если это начальство. Как писал о нем брат, Тьюринг был равнодушен к "большому миру за пределами круга академической элиты". Мне было смешно видеть, как такой человек разговаривает с тем же Деннистоном в начале фильме, потому что Деннистон явственно офигевает: какой-то мальчишка не чувствует трепета, разговаривая с представителем власти, заявляет, что вовсе и не мечтает работать на правительство Его Величества, рассказывает о своей маме, вообще плюет на субординацию. Деннистон и рад бы поставить наглеца на место, но выясняется, что тот ему нужен, поэтому приходится терпеть. Тут и Тьюринг смешной, и Деннистон смешной. Потом, когда Тьюринг просит начальника МИ-6 отвезти в Лондон его письмо, будто тот его приятель или подчиненный, и тот тоже офигевает, смешно по той же причине — Тьюринг нарушает все правила приличия того мира, в который он попал из своего "кружка научный элиты", потому что искренне не понимает, чем эти люди, начальство, лучше его и почему он должен перед ними расшаркиваться. Другие интеллектуалы вообще-то в глубине души с ним бы согласились, но они умеют играть по правилам этого мира, а он — нет.

В "Игре" не так уж мало отступлений от фактов и есть одно, которое мне не понравились больше (то, что Тьюринг дал своей машине имя "Кристофер"— точнее, то, что в фильме это официальное название машины), но все эти неточности не искажают характер Тьюринга, а это для меня главное. В байопике я разделяю достоверность характера героя и точную передачу событий, и первое гораздо важнее. А второе вообще трудноосуществимо в художественном, а не документальном фильме. Вполне согласна с тем, что о байопиках сказано в Википедии: "иногда в них все же допускается изменение некоторых событий в пользу сюжетной линии. События иногда изображаются более драматично, чем они фактически происходили; время сжато, чтобы соответствовать всем важным событиям в фильме, или несколько человек смешаны в одно лицо".

Я, кстати, не назвала бы эту историю [со шпионом] совершенно придуманной, раз уж Кернкросс действительно работал в Блетчли-парке, хоть и не вместе с Тьюрингом, и действительно передавал информацию советской разведке. Хотя, по-моему, было бы лучше, если бы в фильме Тьюринга шантажировал не сам Кернкросс, а какое-нибудь вымышленное лицо, завербованное Кернкроссом.

В фильме он скрывает свою ориентацию не ради шпиона, а ради того, чтобы довести дело до конца — создать машину, которая разгадает код. Кернкросс в фильме говорит: "Вас отстранят от работы. Деннистон готов схватиться за любой повод, чтобы вас убрать". Через 6 лет после войны такой проблемы, естественно, не было. Поставить под угрозу важное для многих людей дело — совсем не то, что поставить под угрозу только себя. Но когда оказалось, что могут обвинить невинного человека, Тьюринг не смог молчать дальше. Именно это убеждает меня, что тут нет out of character. Тьюринг был порядочным человеком, который не стал бы упорствовать во лжи ради себя, но при всей своей любви к правде мог солгать ради блага другого человека или многих людей. Вы читали Ходжеса, значит, наверное, помните, что на суде Тьюринг поддержал ложь во спасение: не противоречил адвокату Арнольда Мюррея, обвинившему во всем одного Тьюринга. Арнольд, по словам адвоката, был совращен Тьюрингом. Хью Александер и Макс Ньюман были поражены тем, что Тьюринг не спорит, берет вину на себя.

Вообще он был далек от политики. В Кембридже, как и многие, увлекся (процитирую по этому изданному у нас переводу, т.к. нет времени переводить самой):

«В 1933 году идеи, которые давно волновали в Кингз-Колледже, вышли на поверхность. И Алан разделял эту сферу инакомыслия:

26 мая 1933 года
Дорогая мама,
Спасибо за носки и все остальное… Подумываю отправиться в Россию на некоторое время во время каникул, но никак не могу решиться.
Недавно я вступил в организацию под названием «Антивоенный совет». Ее члены разделяют довольно коммунистические взгляды. По сути ее цели заключаются в проведении забастовок рабочих на химических предприятиях и военных заводах, пока правительство намерено вступать в войну. Также организация создает финансовый резерв для оплаты гарантированных обязательств рабочих, которые участвуют в забастовке. …Недавно здесь показывали очень хорошую пьесу Бернарда Шоу «Назад к Мафусаилу».
Твой Алан».

И дальше из Ходжеса (все в том же переводе): «Всегда с симпатией относившийся к делу антифашистов, он оставался человеком вне политики. Путь к свободе он видел в другом, в преданности своему делу. Пускай другие делают то, на что они способны; Алан желал достичь чего-то правильного, чего-то истинного. Ведь спасенная от угрозы нацизма цивилизация должна продолжить свое развитие»; «В его идеальном представлении мысли человека не должны занимать экономические или политические интересы, что скорее отвечало традиционным ценностям Кингз-Колледжа, чем настроениям общества 1930-х годов».

И еще цитата (тот же перевод) о том, как Тьюринг с другом отправились в США в 30-е годы на немецком пароходе: «Если бы Алан был антифашистом с принципиальными убеждениями (в оригинале тут "a more dutiful anti-fascist", что я бы перевела как "более добросовестный антифашист"), он бы не стал пользоваться услугами немецкой компании, но с другой стороны, если бы он был человеком традиционных взглядов, он бы не стал тратить время своего путешествия на изучение русского языка, наслаждаясь изумленными выражениями лиц немцев, когда он доставал свой учебник с изображенными на обложке серпом и молотом».

Конечно, в любом случае, если бы с ним произошел такой случай, как в фильме, он должен был бы сообщить о том, что кто-то передает куда-то секретную информацию. Однако я не вижу ничего оскорбительного для Тьюринга в предположении, что если бы шпион поставил его перед выбором "либо ты промолчишь (а мы ведь все равно все делаем одно дело — стараемся победить Гитлера), либо работа над разгадыванием шифра остановится", он мог повести себя так, как в фильме.
Tags: Тьюринг
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments