aneitis (aneitis) wrote,
aneitis
aneitis

Category:

Бенедикт Камбербэтч в "Гамлете"

Variety 26.08.2015
Мэтт Трумэн

Вы думали, что знали "Гамлета"? Подумайте ещё раз. Возможно, принц Бенедикта Камбербэтча вызвал ажиотаж в СМИ, но не стоит заблуждаться - это режиссёрская постановка Линдси Тёрнер, и это радикальное переосмысление с подлинным политическим значением, даже если это слишком сложно, чтобы связать это воедино. Её звезда полагается на видение своего режиссёра, возможно, даже в ущерб самому себе: его Гамлет заключает в себе слишком много всего сразу, это больше аккумуляция характеристик, чем убедительный характер, но он обнаруживает свою цель, когда начинает действовать - как и постановка. Это Гамлет для мира, стоящего на краю: предупреждение от истории и призыв к новым идеям от нового поколения.

Камбербэтч начинает как Гамлет, которого мы знаем и ожидаем: Гамлет-символ, скрывающийся в своей комнате, одетый в траур и скорбящий о смерти своего отца. Он сидит на полу, уставившись вдаль, а Nat King Cole напевает на виниле "Nature Boy", почти подзадоривая нас приписать пьесе Шекспира свою пританцовывающую мораль - просто любить, ла-ла-ла.

Как бы то ни было, не поддавайтесь этому. Тёрнер отталкивает любую простоту такого рода, редактируя пьесу с решительной осознаностью - "Гамлет" начинается с реплики "Кто там?", обращённой к одному Горацио, что реконструирует норвежскую линию сюжета более или менее полно, в то время как сам Камбербэтч постепенно сбрасывает оболочку Гамлета как депрессивного мстительного пасынка ради чего-то гораздо более значительного и политически мощного.

Его Гамлет олицетворяет поколение, застрявшее в подростковом возрасте и устраняющееся от любой ответственности. Всё первое действие он углубляется в прошлое, и к антракту он одет сразу в несколько костюмов: студенческие кроссовки, солдатские брюки, футболку с Дэвидом Боуи и фрак с намалёванным на спине словом "КОРОЛЬ". Он живой, пульсирующий кризис идентичности, в один момент эрудированный, в следующий глупый, и всегда, всегда поглощённый собой. Часто повторяют, что ни один актёр не может охватить все противоречия Гамлета. Для Камбербэтча это жонглирование - одна черта за раз, не Гамлет как целое. Он многослойный.

Его Эльсинор при этом сказочное королевство. Великолепный широкоформатный дизайн Эс Девлин с роскошным кинематографическим освещением Джейн Кокс создаёт пышное величественное жилище с военными портретами и старинным оружием по стенам. Под лестницей пылятся детские игрушки и книги в кожаных переплётах. Серебряные ветви и оленьи рога украшают грандиозный свадебный банкет. Гамлет бросается в глаза, тёмный пиджак посреди белых протокольных нарядов, студент в военном государстве. Не получив разрешения вернуться в университет, он погружается во внутренний монолог, а затем отпускает тормоза. Его "безумие" - фактически издевательство: марш в униформе британской армии наполеоновской поры с насмешливым салютом торчащему столбом Клавдию.

Это инфантильное бунтарство. Страна в состоянии войны, а её дети трогательно зациклены на себе. Офелия в стилизованном бункере времён второй мировой войны сталкивается с Полонием, докучающим ей советами в любовных делах. Гамлет разыгрывает скудоумных приставал в гигантском игрушечном замке, а затем вытаскивает модель театра для причудливой, беззубой "Мышеловки" с труппой актёров, напоминающих хиппи и скваттеров. Это как если бы Гамлет пытался повторить революции прошлого - бесплодный подростковый жест, который не может привести ни к чему.

Тем временем мир балансирует на грани. Фортинбрас в боевой готовности, война неизбежна, и Девлин обрушивает её на Эльсинор. Взрывная волна разносит место действия в клочья. Громадные валы грязи врываются через двери. Разукрашенной, бесстрастной постановке внезапно наносится подлинный удар - возможно, слишком мало, слишком поздно. Символы первой половины превращаются в инстинктивные действия. Лаэрт вбегает с хриплым криком, выдёргивая пистолет. Офелия поёт с пробирающей до глубины души уязвимостью. Гертруда мечется то туда, то сюда.

Критическое прозрение приходит к Камбербэтчу на поле боя, в окружении солдат Фортинбраса в серых шинелях: Гамлет оплакивает "неминуемую гибель 20 тысяч мужчин". Этот вздорный принц в одно мгновение взрослеет и становится серьёзным. Это постановка с твёрдым осознанием смертности, и невозмутимый могильщик Карла Джонсона (совмещённый с папой Гамлетом) является лучшим за долгие годы: тёмный, паясничающий и беккетианский. Он напевает в бедренную кость и подбрасывает черепа как шары для боулинга. Я впервые почувствовал, что Гамлет нашёл попутчика в грязи, а не просто дурака в яме.

Всё это полностью меняет возвращение Гамлета в Эльсинор: угроза войск Фортинбраса такова, что политические события в пьесе делают незначительными любые семейные драмы. Гамлет прибывает с новой целью, намереваясь зажарить боле крупную рыбу чем Клавдий - только для того, чтобы быть сражённым слишком рано. Камбербэтчу удаётся сделать Гамлета мессианским спасителем для потерянного поколения, прежде чем Лаэрт убивает его почти неожиданно. Это самая красивая антикульминационная дуэль, минута вакханалии, в результате которой четыре тела разбросаны по полу. Это оставляет вакуум для Фортинбраса, а дальнейшее с наибольшей определённостью не тишина. "Пусть солдаты стреляют".

Это беспощадная интерпретация, которая не делает ни себе, ни своей аудитории никаких одолжений. Перегрузка символизма душит актёров включая Камбербэтча, и до финального акта вы просто не переживаете ни за кого на сцене. Однако здесь есть подлинная цельность, и Тёрнер осуществляет на практике свою проповедь. Постановка, которая приглашает нас не повторять историю, приглашает смотреть её как в первый раз. Актёрский ансамбль разыгрывает текст медленно и обдуманно, позволяя каждой реплике звучать как "быть или не быть". Это шанс найти новые смыслы и, только возможно, новые ответы.
Tags: Гамлет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment